Как в России зарождается философский туризм. А что это вообще такое?

В России складывается формат, у которого пока нет устоявшегося названия, но уже есть узнаваемые черты: люди на несколько дней выезжают из города, чтобы вместе продумать одну философскую тему. Это не экскурсия и не выездной лекторий. Различие здесь принципиальное. От экскурсии формат отличается тем, что место в нём — не объект осмотра, а условие разговора. От лектория — тем, что его цель не передать знание, а удержать состояние совместного мышления: участник несколько дней находится внутри вопроса, не получая готового ответа. За последние два года таких поездок стало заметно больше. Организуют их, как правило, не туроператоры, а действующие философы – преподаватели университетов, независимые лектории и клубы. Спрос на формат возник внутри самой философии, а не на рынке путешествий. За внешним разнообразием маршрутов стоит несколько разных представлений о том, зачем философии нужна дорога, и текст ниже разбирает их по типам.

Движение

Антон Кузнецов, Приэльбрусье, фотографии из канала философа t.me/anton_philosophy

Первый тип связывает философию с физическим усилием и ходьбой. У этой идеи долгая история: перипатетики Аристотеля рассуждали прогуливаясь, а Ницше, проводивший по нескольку часов в день на горных тропах Энгадина, считал, что мысль вообще не следует доверять, если она родилась в неподвижности. Идея вечного возвращения пришла к нему во время прогулки вдоль озера Сильваплана.

Российский пример этого типа – философская школа в Приэльбрусье, которую проводит Антон Кузнецов, кандидат философских наук, доцент философского факультета МГУ и научный сотрудник Московского центра исследования сознания. Маршрут проходит в горах Кавказа и соединяет несложные пешие переходы с программой лекций и дискуссий о сознании, свободе воли и искусственном интеллекте. «Я давно хотел совместить любовь к горам и философии, — говорит Кузнецов. — Несложные переходы по живописным местам чередуются с дискуссиями; формат устроен так, чтобы получить удовольствие и от гор, и от философии».

К этому же типу относится экзистенциальный ретрит в Горной Дигории, где философ-практик Кирилл Резвушкин на базе изолированного горного отеля сопоставляет кавказскую природу с практической философией стоиков. Высота, нагрузка и отсутствие связи здесь входят в метод: преодоление настраивает на разговор, который в городе не складывается.

Замедление

Таруса, фотографии клуба Quercus

Второй тип строится не на усилии, а на смене темпа: философия работает через тишину, созерцание и отказ от плотного расписания.

Московский клуб Quercus включил выезды в постоянную линейку наряду с лекциями, философским кафе и медленными чтениями. Поездка в Тарусу посвящена философии сада как способу организации пространства и человеческого опыта; куратор – кандидат философских наук, доцент кафедры онтологии и теории познания МГУ Светлана Полякова. Программа разгружена намеренно: прогулки, усадьбы, чтение вслух, разговоры без лекционной плотности. Программный директор клуба, кандидат философских наук Александра Московская, возводит саму идею к античности: философия изначально существовала вне стен, идеи обсуждали во время прогулок, глядя на пейзажи. 

В более строгом варианте замедление становится дисциплиной. Доктор философских наук Сергей Борисов, один из идеологов движения философской практики в России, проводит на Урале выездную школу с сессиями молчания и практикумами по феноменологии: участников учат выстраивать внутренний баланс через соотнесение с природой.

Резонанс места

Александр Ветушинский и его философские выезды, фотографии из его тг-канала

Третий тип исходит из того, что место может быть подобрано в смысловое соответствие теме. Этот принцип последовательно применяет философ Александр Ветушинский – руководитель профиля «Гейм-дизайн» в Институте бизнеса и дизайна, автор книг «Во имя материи: критические и метафизические исследования» и «Игродром: что нужно знать о видеоиграх и игровой культуре». Он несколько лет ездит с единомышленниками по российским городам, и каждый маршрут подчинён одной теме: в Калугу, где работает крупный музей космонавтики, — чтобы говорить о космосе; в Казань с её мечетями и Храмом всех религий — о понятии Бога; в Великий Новгород с древнейшим русским Софийским собором — о софиологии; в Дубну — о научном знании.

«Опорные теоретические фрагменты мы готовим, чтобы понять, как вопрос ставился в традиции, но дальше работаем с тем, что резонирует у нас самих, – поясняет Ветушинский. — Идея не в просвещении, а в самом пребывании в мышлении».

За этим стоит рациональная логика. В кабинете понятие существует в отвлечённом виде; помещённое в конкретную среду, оно получает дополнительное измерение – когда человек последовательно проходит залы разных религий, отвлечённое понятие божественного становится материалом для рефлексии. Близкую мысль формулирует британский философ Эмили Томас в книге «Значение путешествия»: меняя место, человек меняет и свои познавательные инструменты, а вместе с ними — ход мысли; именно непривычная среда позволяет понять что-то новое. 

К этому типу близки туры, где место выбирается за контраст с темой. Историк философии Дмитрий Хаустов водит экспедиции по Русскому Северу – Медвежьегорск, Кижи, Кемь — и разбирает там Бодрийяра, Фуко и Делёза: северный ландшафт и удалённость от мегаполиса служат фоном для разговора о симулякрах и «обществе контроля».

Практика

Четвёртый тип сместился от теоретического мышления к прикладной задаче – помочь человеку разобраться с собой. Граница с психологией здесь тонкая, и это самостоятельный, быстро растущий сегмент.

Сообщество «Школа стоицизма» проводит в Подмосковье выезды выходного дня, где на материале Сенеки и Марка Аврелия участников учат отделять то, что в их власти, от того, что вне её, и тренировать эмоциональную устойчивость. Проект MindLab под Сергиевым Посадом адаптирует формат для молодёжи: вместо лекций – сократические диалоги, разбор текстов Камю и дебаты об этике технологий вокруг вопроса о личности в эпоху искусственного интеллекта. Эта ветвь ближе всего к античному пониманию философии как «заботы о себе» — и она же сильнее прочих рискует свестись к коучингу с философским словарём.

Зарубежный опыт

За рубежом отдельные элементы этого формата давно оформились в устойчивый рынок. В Афинах работает несколько операторов, водящих небольшие группы по местам, связанным с Сократом и Платоном: маршрут проходит через район Академии Платона и Агору, а разговор строится по сократическому методу – участники вместе обсуждают идеи философа и их применимость сегодня. Существуют программы с элементами реконструкции — воспроизведение заседания народного собрания на Пниксе и дебаты о демократии на Ареопаге. Швейцарская Сильс-Мария, где Ницше провёл восемь лет, стала местом притяжения: путеводители советуют не ограничиваться домом-музеем, а пройти тропами, по которым он ходил, поскольку пейзаж отзывается в темах его текстов. 

Различие между зарубежным и российским подходами существенно. Западные программы, особенно греческие, опираются на историческую географию: их ценность – в подлинности места, где работали и преподавали философы. Российский формат устроен иначе: место выбирается не потому, что там кто-то мыслил, а потому, что оно соотносится с вопросом, который участники ставят сейчас. Ближайший исторический аналог обоих подходов — европейский Grand Tour XVII–XIX веков, когда длительное путешествие служило завершением образования.

Почему сейчас

Спрос складывается на пересечении нескольких процессов. Туристическая индустрия смещается от потребления впечатлений к участию – к поездкам, где важно не число увиденного, а глубина опыта. Одновременно растёт усталость от информационного потока и не хватает среды для длинного неспешного разговора; это видно по заполненным лекториям и книжным клубам последних лет. Философия оказывается удобным языком для такого разговора: она позволяет обсуждать сложное через устойчивые понятия, не сводя его к злободневности.

У формата есть и слабые места. Пока это скорее камерная история, чем массовая. Грань между совместным мышлением и приятным ощущением глубокомыслия в подходящей обстановке тонка, и требовательность к содержанию отличает удачный выезд от просто хорошо проведённых выходных. Организаторы это понимают и сами отделяют свой формат от интеллектуального развлечения.

Сказать, во что вырастет философский туризм, пока нельзя: формат слишком молод. Но показательно, что большинство организаторов таких поездок – действующие университетские философы, а не туроператоры. Спрос родился не на рынке путешествий, а внутри самой философии, которой, видимо, снова стало тесно в аудиториях.

Источник